5 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

История не терпит сослагательного наклонения?

История не терпит сослагательного наклонения

Воистину, сегодня вокруг нас происходят исторические события. То, насколько они важны, узнают лишь последующие поколения. Не секрет, что все явления во Вселенной взаимосвязаны, и все влияет на все. Если представить, что общество — это живой организм, то художники, обладающие талантом обостренного восприятия действительности, являются чувствительными рецепторами этого организма. И если сигналы от Вселенной поступают тревожные, то художник обязательно почувствует их и ретранслирует обществу через свои произведения. Я вспоминаю, что русская революция и гражданская война сохранились в моем сердце не благодаря учебникам истории, но после прочтения «Доктора Живаго» и «Тихого Дона». Однако, чтобы написать эти произведения, писателям понадобились годы труда — порой создание романа становилось трудом всей жизни. Миссией.

В одном из прошлых текстов я написала, что больше не верю в фотожурналистику. Недавно это подтвердилось. В связи с фестивалем в Амстердаме у меня возникла зудящая необходимость осознать происходящую историю уже сейчас. Я искала то, что тронуло бы меня до глубины души, и раскрыло бы не поверхностный, но внутренний смысл происходящего.

Фотографии, которые я нашла у разных (знаменитых и не очень) фотожурналистов — про Майдан, баррикады, про Крым, про паспорта, — были чем-то поверхностным и почти избыточным. Как будто ты пришел на вечеринку, где все в карнавальных костюмах, но отчего-то тебе ужасно скучно. Как будто все, что ты видишь, ты видел уже где-то когда-то — и этого вполне достаточно, чтобы не повторяться. Апофеозом к моему ощущению смерти фотожурналистики был печальный текст Александра Аксакова в фейсбуке — о том, как ему упала на голову стена, потом как у него отобрали фотокамеру и флешку. В общем, текст вместо картинок. Картинок, которые не могли быть созданы, потому что попав в прямую зону ангажированности и конфликта, разобраться с чем-то почти невозможно. Тебя быстрее обезвредят, чем ты сделаешь кадр. Ты — либо орудие пропаганды, либо первая мишень. И ни один закон тебя как фотожурналиста не защитит. Если ты с пиратами, то ты и сам — пират. (См. Случай Дениса Синякова).

Другая крайность — «уйти» в поля, цветочки, инфантилизм, романтизм, меланхолию. Делать вид, что мир, готовый развалиться на части — лишь сон, приснившийся бабочке. (см. Дао). Это, кстати, тоже довольно провокационный подход.

Или, если не получается с искусством, встать на площади (в фейсбуке) и кричать: «Люди, очнитесь! Вы что, не видите, какой тут вокруг п-ц происходит! Все катится в ад! Вы что, слепые?». Конечно, все и так знают, что все катится в ад. Но продолжают спешить по своим делам. А ты, на площади, будешь, быть может, услышан. Но не будешь понят.

Поэтому искусство (качественное, профессиональное) — единственный способ выражения идеи. Искусство умное, тонкое, отражающее всю сложность и многогранность мира, через бездонно глубокую душу художника. И если художник сдастся, даст слабину, то никто не узнает (ни сейчас, ни потом), что же с нами (и с миром) на самом деле происходило.

Когда я работала в жюри конкурса OpenBorder Talent («Талант открытой границы»), то боялась, что найти такое искусство среди присланных на конкурс фотографий будет невозможно. Что будут только две описанные выше крайности. Безысходность. Тоска.

Но я ошиблась. Я увидела то, чего никогда не приходилось видеть раньше, или что никогда не бросалось в глаза так отчетливо. Я увидела как фотограф может тонко и чутко реагировать на большую и серьезную Историю, о которой впоследствии напишут в учебниках. И главное — как быстро и четко он умеет это делать. Ему не нужны годы на написание романа.

Через одну серию фотографий я смогла почувствовать одновременность событий во вселенной, тонкую нить, которая связывает все и вся. Как будто мне завязали глаза и водили по давно знакомым мне местам — и я узнавала их не зрением, но каким-то пятым чувством. И благодаря этому пятому чувству я могла уловить движение Истории, тревогу и боль.

Сюжеты с диптихов Никиты Евдокимова происходят одновременно в Сочи и в Киеве. Так же, как сюжеты новостей — где-то мирно идет Олимпиада, а где-то в это же время гремит революция. Так я это видела, сидя за завтраком в полуподвальном кафе отеля на дальнем острове, а новости шли, как будто с другой планеты.

В диптихах одна часть напоминает другую, ведет с ней диалог. Непонятно, когда была первая, когда вторая (каждая секунда одновременна с миллиардом других секунд), и иногда они как бы играют в пинг-понг, меняясь местами. Где мир, а где война; где показуха, а где срам; где свобода, а где рабство; где жизнь, а где смерть, — попробуй-ка, угадай. Но все, как инь и ян, туго переплетено, одно не может без другого. Нельзя потянуть за одну нить, чтобы не задеть всю паутину. Мир слишком сложен, чтобы прямо сказать, кто прав, а кто нет. Но мир слишком важен и слишком срочен, чтобы забиться в угол и тихонько молчать.

Про документалистику всегда можно сказать, что это вымысел, обман, бесстыдное подражание действительности. А можно делать свою работу вне жанров, границ, эпох — не притворяться правдой, не притворяться искусством. Вообще ничем не притворяться, а стать воздухом, который дрожит и колеблется от давления, положения луны и еще бог весть чего. И тогда твои работы будут существовать на широкой территории между реальностью, твоим ее восприятием и воображением. На этом свете и на каком-то другом.

Читать еще:  Новости Shadow Man Remastered

P.S. Никита выиграл этот конкурс. Но было еще много всего хорошего, важного и ценного на конкурсе. Работы из России Японии, Британии, Бангладеш. Радость от того, что так много людей не просто держат в руках камеру, но пытаются с ее помощью реагировать на окружающий их мир — иногда беспомощно, незрело, неосознанно. Но иногда (и это самое ценное!) — попадая в точку. В самое сердце. Как любовь. Как завершенный слепок с чьей-то маленькой вселенной.

После жюрения этого конкурса ко мне вернулась вера в фотографию — которая может видеть, чувствовать, воспринимать, рассказывать. Она может воздействовать — если уж смогла тронуть даже мою закостеневшую душу. А значит — у нее есть будущее. Она найдет выход из своих экономических, эстетических, этических тупиков, и обновленная явится в мир.

А какой будет эта фотография и каким будет ее путь — решать нам с вами.

«История не терпит сослагательного наклонения» — смысл выражения и его авторство

Среди множества цитат исторических личностей и политических деятелей одной из самых известных является такая: «История не терпит сослагательного наклонения». Многие приписывают ее авторство Иосифу Сталину, чему есть письменное подтверждение. Но он был не первым, употребившим его, причем не в точной формулировке. Оно в большей степени является результатом адаптации при переводе с немецкого языка и его осовременивания. Но значение выражения должно быть предельно понятным каждому его читателю.

Авторство выражения

Автором высказывания «История не терпит сослагательного наклонения» является гейдельбергский профессор Карл Хампе. Но в его формулировке улавливается только смысл выражения, хотя оно записано по-другому. На немецком языке оно выглядит как «Die Geschichte kennt kein Wenn». Дословный перевод позволяет получить выражение «История не знает слова если». Также эту фразу в разговоре с Эмилем Людвигом, писателем из Германии, использовал Иосиф Сталин. В его интерпретации она звучит как «История не знает сослагательного наклонения».

Смысл высказывания

Традиционное содержание фразы является русской адаптацией выражения Карла Хампе. Как это случалось в истории и ранее, похожие выражения и цитаты высказываются несколькими людьми, что не является фактом плагиата. И. В. Сталин использовал ее в контексте определенной темы разговора с писателем. Хотя, естественно, для Иосифа Виссарионовича она значила то же самое, что и для Карла Хампе.

У выражения «История не терпит сослагательного наклонения» значение предельно простое. Оно заключается в том, что историческая наука не может использовать «если бы». Как научная дисциплина, она должна учитывать факты, подтвержденные документально или описанные современниками. Ей нужно принимать доказательства, полученные в ходе исследований и не допускать двусмысленной трактовки, используя зловредное «если бы». Исторические события действительно имели место, и сейчас важны лишь их фактические последствия. И не важно, чтобы случилось бы, если бы…

Исторические гипотезы и допущения

Многие притянутые и, кажется, совсем уж неправдоподобные гипотезы так и остаются недоказанными и пригодны разве что для художественных произведений исторической тематики, что также полезно как упражнение для ума. Но в официальной политике или науке гипотезы, основанные на «если бы», применяться не могут. Заявив, что история не терпит сослагательного наклонения, автор это и имел ввиду. А в случае с И. В. Сталиным просматривается явная необходимость открыто признать те жертвы, на которые пришлось пойти ради установления власти пролетариата.

В разговоре с Э. Людвигом вождь СССР также признавал как непреложный факт все события Первой мировой войны, искренне полагая, что до второй такой катастрофы дело дойти не должно. Он прекрасно понимал, что явления и события, имевшие место в истории, уже случились, а из-за пересмотра точки зрения в отношении них суть не поменяется.

История не терпит сослагательного наклонения. Кто сказал эту фразу, уже не важно. Она является так называемой цитатой-бастардом, но максимально точно описывает единственно правильный подход к изучению этой науки и интерпретации ее фактов.

Проблема современности

Сегодня очень развиты национальные движения в разных маленьких государствах и провинциях крупных стран. Стремясь получить больше свобод в международной политике или придать вес своим высказываниям, их лидеры стараются использовать искаженные исторические факты. Часто в ходе искажения или противопоставления и появляется сослагательное наклонение. Порой и без него некоторым активистам или попросту безграмотным людям удается добиться своего.

Но следует помнить, что история не терпит сослагательного наклонения. А потому самый простой способ сотрудничать на равных в международных отношениях — это признать свою историю. Ни у одного государства она не является идеальной и благородной. И существует вероятность, что новый политический режим может снова перекраивать ее так, чтобы она соответствовала новым реалиям, используя бесполезное «если бы».

Точнее, умелое спекулирование историей может принести некоторые недолговечные преимущества. Но это бесчестно в отношении самого общества, обманывать которое вечно просто невозможно. Принимая свою историю и ошибки своих предков, можно их избежать в будущем. Уклоняясь же от реалий и используя «если бы», ошибок можно допустить больше.

Это тот процесс, которого следует опасаться больше всего, а странам и режимам, допускающим пересмотр истории с целью увеличения роли своего государства, доверять нельзя. Существуют факты и события, отрицать которые бессмысленно, потому как их из учебников и общественного мнения удалить просто невозможно. И высказывание о том, что история не терпит сослагательного наклонения, должно стать показателем того, что все мы принимаем действительность прошлого таковой, какой она была.

Читать еще:  Ascent: Infinite Realm

Почему история войны не терпит сослагательного наклонения?

2.
Еще две тысячи лет назад древние римляне понимали, что истина не может быть доступна большинству, что одобрение толпы – это доказательство полной несостоятельности. Потому историк — это всего лишь детонатор. Его работа – пробудить в думающих людях, которые всегда в меньшинстве, интерес к прошлому своего народа, своей страны, своего континента, своей планеты.
История никого ничему не научила. И все же её надо изучать. Дабы кто-то начал изучать, его надо заинтересовать.
Главное требование к любой книге, к любой статье, к любой публикации – интересное содержание. Если вы сочиняете наставление по использованию малой пехотной лопаты, то уж будьте любезны написать так, чтобы те, кому оно адресовано, читали взахлеб. Иначе, не прочитав инструкцию, они лопатой копать будут не так, как предписано.
Если вы рассказываете своим солдатам устройство оборачивающего редуктора силовой передачи танка, то ваш рассказ должен быть захватывающе интересным. Таким, чтобы у ваших солдатиков челюсти отвисли. Солдат наш известно о чем думает. Так вот задача любого преподавателя и воспитателя в том, – а любой командир является учителем и воспитателем, – чтобы солдата от мысли греховной отрешить. Рассказ командира должен быть интереснее того объекта, на котором солдатик сосредоточил свои мечты, желания и стремления.
И книги надо писать только интересные.
Неинтересные книги надо сжигать. Вместе с авторами.
Варварство! – восклицают ревнители добродетели.
А я не понимаю их позицию. Если оставим нудную книгу на полке, то её никто никогда не прочитает. Если бросим в печку, её тоже никто никогда не прочитает. Так почему неинтересные книги нельзя бросать в топку? Будет она на полке пылиться, занимая место, либо сгорит, велика ли разница!
Кремлевские идеологи требовали от разнообразных Стаднюков и Чаковских, от Анфиловых, Некричей, Городецких и Тельпуховских писать о войне нудно и тоскливо. Зачем? Да затем, чтобы пригасить или вовсе убить в народе интерес к военной истории. Означенные товарищи и иже с ними много добились. Но удушение народного интереса к своей истории вообще, и к истории войны, в частности, — это преступление против народа. Народ, не знающий прошлого, не имеет будущего.
Властью подкупленные историки и писатели выдавали пудовые фолианты, которые никого не волновали, никого не задевали за живое, ни в ком не будили интереса и желания разобраться. Цель кремлевских идеологов – превратить народ в толпу, ибо быдлом легко управлять.
Вот почему я считаю врагами народа историков, которые преднамеренно писали унылые книги о войне, которые сознательно отбивали интерес к прошлому. Вот почему считаю, что не только книги скучных сочинителей, но и они сами заслужили публичного сожжения на площадях в огне своих никчемный, никем не читанных творений.
Я призываю изучать и анализировать действия предшествующих поколений, находить и изучать промахи, просчеты и ошибки. Чтобы избежать повторения. Или хотя бы сократить количество этих повторений. Все мы стоим на пороге чудовищных катаклизмов, в результате которых будут перекроены границы, стерты с карт старые названия, сокрушены или сами распадутся великие государства. Никуда нам от этого не уйти. К этому надо готовиться, извлекая уроки из прошлого. Именно поэтому обращаю внимание моего читателя на самую грандиозную и самую кровавую (на данный момент) войну.
Наши мудрые предки в незапамятные времена ввели в свой язык сослагательное наклонение. Это сверхмощный инструмент анализа, прежде всего анализа собственной истории. Давайте же чаще пользоваться этим инструментом.
Были ли у Советского Союза, у Красной Армии другие варианты действий в 1941 году?
Кремлевские вожди, коммунистические идеологи, маршалы победы, мудрые академики твердо отвечают: нет! Враг был сильнее, все равно ничего бы не изменилось. И тут же добавляют: что было, то не вернешь, история не терпит сослагательного наклонения.
Вот образец. Генерал армии Лобов Владимир Николаевич был последним начальником Генерального штаба Вооруженных сил СССР. Через много лет после крушения Советского Союза в редакции газеты «Красная Звезда», которая является Центральным органом Министерства обороны Российской федерации, шел откровенный разговор о начале войны. Генералу армии Лобову был задан вопрос, на который он дал ответ:

— Можно ли предположить, что при определенных условиях все могло сложиться совершенно иначе?
— С моей точки зрения, предотвратить 22 июня мы никак не могли.
(«Красная звезда» 6-12 мая 2009)

Генеральный штаб — мозг армии. Мнение начальника Генерального штаба, пусть и бывшего, — это мнение высшего военного авторитета России. Владимир Николаевич Лобов не просто генерал, у которого на шее Маршальская звезда, а на погонах звезды первой величины, он автор ряда научных трудов, доктор военных наук, кандидат исторических наук, профессор, действительный член Российской Академии естественных наук, председатель общественной комиссии «Память народная».
Жаль, что все свои знания о войне доктор военных и кандидат исторических наук профессор Лобов черпал в бездарных и безграмотных мемуарах Маршала Советского Союза Жукова.
Вот что бывший начальник Генерального штаба ВС СССР генерал армии В.Н. Лобов знает о войне:

«На первоначальном этапе войны в боевых действиях участвовали три фронта. Десять армий участвовали в боях первых месяцев, десять!»
(«Красная Звезда» 6-12 мая 2009)

О каких трех фронтах речь?
21 июня 1941 года решением Политбюро было создано пять фронтов.
О каких десяти армиях толкует этот выдающейся полководец?
Генерал говорит о первых месяцах войны, то есть — минимум о двух месяцах.
Так вот: уже в первую неделю войны
на Северном фронте воевали три армии (7, 14, 23-я),
на Северо-Западном — три (8, 10, 27-я),
на Западном — четыре (3, 4, 10, 13-я),
на Юго-Западном — четыре (5, 6, 12, 26-я),
на Южном — две (9,18-я).
2 июля 1941 года германские войска столкнулись с передовыми частями Второго стратегического эшелона, а это еще семь армий (16, 19, 20, 21, 22, 24, 28-я).
В июле 1941 года к пяти действующим фронтам добавился Центральный фронт. В том же месяцы на разных фронтах вступили в сражение 29, 30, 31, 32, 33, 34, 43-я и Приморская армии.
В августе к шести действующим фронтам добавились еще два — Брянский и Ленинградский. В этом месяце были сформированы 37, 38, 40, 42, 48, 49, 50, 51, 52, 54, 55-я армии.
Но и это не все. 6-я армия погибла, но в августе 1941 года возникла вновь. Номер тот же, но это совсем другая армия, другой командующий, другой штаб, другой боевой состав, действовала новая 6-я армия в составе другого фронта.
В боях погибли 12-я и 16-я армии, но в августе 1941 года появилась новая 12-я и новая 16-я армии.
А бывший начальник Генерального штаба с маршальской звездой на шее, действительный член Российской Академии естественных наук, председатель общественной комиссии «Память народная» толкует про три фронта и десять армий, черпая знания из книги, на обложке которой значится имя Жукова.
Безответственные борзописцы, которые вспоминали вместо Жукова, на карте группировки войск, которая сложилась к рассвету 22 июня 1941 года, забыли нанести 27-ю армию в составе Северо-Западного фронта, 13-ю армию в составе Западного фронта, 9 и 18 армии в составе Южного фронта. И семь армий Второго стратегического эшелона забыли. И вот эта карта, составленная совершенно безграмотными людьми, является основой знаний генерала армии, который совсем недавно был начальником Генерального штаба Вооруженных Сил Советского Союза, членом Совета обороны при Президенте СССР и военным советником Президента Российской Федерации!
Вот такая у нас «память народная».
Большой военный деятель не владеет элементарными знаниями о войне, открытыми знаниями, которые доступны любому школьнику. Потому объявляет, что иных вариантов развития событий быть не могло.
И эти заявления на весь мир разносит Центральный орган Министерства обороны РФ. Неужели главный редактор «Красной Звезды» не знает, сколько фронтов и армий приняли на себя удар германских войск летом 1941 года?
И никто эти генеральские открытия не опровергает.
В момент, когда генерал армии Лобов рассказывал про три фронта и десять армий, министром обороны России был гражданин Сердюков Анатолий Эдуардович. За все, что печатала центральная военная газета, он отвечал лично. Неужели и он не знал, сколько армий и фронтов было у Сталина летом 1941 года?

Читать еще:  Кто будет разрабатывать игры LucasArts?

3.
Чудовищное невежество высшего военного руководства Советского Союза и России — вот основа заявлений о том, что летом 1941 года Красная Армия была обречена на разгром, что никаких других вариантов развития событий просто не было, что история сослагательного наклонения не терпит.
Достаточно интересно, что те же многозвездные генералы и высоколобые академики весьма широко используют сослагательное наклонение в ситуациях, когда это им выгодно. Пример:

«Разве Гитлеру и Муссолини удалось бы захватить власть и ввергнуть Европу в пучину войны, если бы все антифашисты, и прежде всего коммунисты и социалисты западноевропейских стран выступили единым фронтом? Конечно, нет.»
(Военно-исторического журнала. 1962, № 5. Передавая статья).

Дабы вину за развязывание Второй мировой войны снять с Советского Союза, кремлевские идеологи употребляют сослагательное наклонение, обвиняя кого угодно: ах, если бы коммунисты и социалисты западных стран объединились, то Гитлер и Муссолини не пришли бы к власти!
При этом ученые товарищи забывают сообщить, что именно вожди Советского Союза не хотели ни с кем объединяться для борьбы с фашизмом, мало того, требовали от подчиненных им коммунистических партий западных стран не только не объединяться с социалистами и социал-демократами, но вести против них войну на уничтожение, тем самым открывать Гитлеру путь к власти и к войне.
Товарищ Сталин объявил борьбу с социал-демократией главной задачей коммунистов Германии:

«Неустанная борьба с социал-демократизмом по всем линиям… включая сюда разоблачение буржуазного пацифизма» (Ленинградская правда. 14 июля 1928).

Удивительная вещь: разнообразные маршалы победы и увенчанные лаврами академики объявляют, что история не терпит сослагательного наклонения, и тут же его используют без ограничений, словно оружие массового поражения. Сослагательное наклонение — основа всей коммунистической мифологии. Давайте же полистаем тома высоколобых сочинителей:
Ах, если бы в 1937 году Сталин не перестрелял выдающихся стратегов!
Ах, если бы удалось воплотить в жизнь гениальные планы Тухачевского!
Ах, если бы Сталин не поверил Гитлеру!
Ах, если бы Сталин не уничтожил укрепленные районы на старой границе!
Ах, если бы мы успели построить укрепленные районы на новой границе!
Ах, если бы в Красной Армии было больше новейших танков и самолетов!
Ах, если бы Сталин послушал великого Жукова и привел войска в готовность!
Ах, если бы удалось оттянуть войну еще на год и перевооружить Красную Армию!
Ну и коронное: ах, если бы был жив Ленин!

* * *
Давайте же воспользуемся сослагательным наклонением, столь любимым нашими академиками и маршалами победы, и ответим на вопрос: могла ли история войны сложиться иначе?
На тот же вопрос отвечаю: могла.
Варианты были.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector